Этим летом жители Тюмени столкнулись с неприятным зрелищем: на набережной Туры то и дело появляются сотни мёртвых рыб, а от реки идёт тяжёлый болотный запах сероводорода. Вода местами стала почти «мёртвой» — уровень растворённого кислорода упал до критических значений (менее 1 мг/л при норме свыше 6). Горожане активно обсуждают «экологическую катастрофу», делятся фотографиями погибшей рыбы и жалуются на резкое ухудшение качества воды из-под крана.
Что на самом деле происходит с рекой? Наша редакция обратилась к эксперту Ихтиандру Гнилорыбченко, чтобы отделить факты от эмоций и понять, насколько это природное явление и стоит ли бить тревогу.
Ихтиандр Гнилорыбченко, кандидат биологических наук, гидробиолог и ихтиолог с 75-летним опытом изучения водных экосистем Западной Сибири.
В этом году в Туре из-за дефицита кислорода и сероводорода массово гибнет рыба. Берега завалены трупами. Многие жители в шоке и видят в этом «экологическую катастрофу». Неужели погибла вся рыба в реке? Если это природный цикл, то откуда возьмётся новая рыба? Насколько это природное явление или всё же виноват человек и его деятельность?
— Это в первую очередь природный процесс, хотя и усиленный аномальными погодными условиями. Западная Сибирь — регион с огромными болотными системами. После затяжных дождей в реку поступает колоссальное количество органики из поймы и болот. В сочетании с жарой это провоцирует бурное развитие водорослей, их отмирание и гниение, что резко снижает содержание растворённого кислорода (в этом году оно падало ниже 1 мг/л при норме 6+).
Летние заморы случаются не каждый год с такой силой, но они известны науке. Зимние заморы в сибирских реках — вообще регулярное явление. Полностью вся рыба не погибает никогда. Часть популяции уходит в притоки, старицы и озёра с лучшим кислородным режимом. Восстановление идёт за счёт выживших особей и миграции молоди из соседних водоёмов. Обычно популяции приходят в норму за 1–3 сезона.
Почему на берегах в основном мелкая и средняя рыба, а крупных экземпляров почти не видно? Могут ли взрослые крупные рыбы как-то пережить такой дефицит кислорода?
— Крупные особи имеют больше шансов. У них выше мобильность — они быстрее уходят в поисках проточных или глубинных участков с относительно лучшим кислородным режимом. Кроме того, у крупных рыб лучше соотношение жаберной поверхности к массе тела и более «взрослое» поведение. Они не «задерживают дыхание» в прямом смысле, но физиологически более устойчивы к кратковременному стрессу. Мелкая рыба и молодь гибнут первыми и в больших количествах, поэтому их и видно на берегу больше всего.
Есть ли в таких заморах какая-то долгосрочная польза для экосистемы? Или это просто разрушительное событие?
— В здоровой экосистеме это своеобразный «санитарный» механизм, похожий на лесные пожары. Замор утилизирует накопившуюся органику, высвобождает питательные вещества и проводит естественный отбор: в первую очередь погибают ослабленные и больные особи. После спада воды и восстановления кислородного режима открывается пищевая ниша для нового поколения. Много корма (бактерии, зоопланктон) помогает быстрому росту малька, который приходит из соседних озёр и притоков.
Конечно, если такие события становятся слишком частыми или накладываются на техногенное загрязнение, восстановительный потенциал экосистемы снижается. В данном случае мы наблюдаем в основном природный аномальный летний паводок, усиленный жарой. Это стресс для реки, но не катастрофа, уничтожающая её навсегда.
При этом нельзя не отметить глобальную взаимосвязь процессов. Аномально сильные дожди на Урале и в верховьях бассейна Туры этим летом во многом связаны с интенсивным испарением влаги в период экстремальной жары в Западной Европе и других регионах. Вода, испарившаяся с поверхности океанов, морей и суши, перемещается атмосферными потоками и в итоге выпадает осадками за тысячи километров от места испарения. Планета действительно едина — локальные погодные аномалии всё чаще демонстрируют, насколько тесно связаны климатические системы разных континентов.
Спасибо за разъяснения, Ихтиандр!
Фото: тюмериканский дегенеративный искусственный интеллект
